“Биография” “Чеховские места” “Чехов и театр” “Я и Чехов” “Книги о Чехове” “Произведения Чехова” “Карта проектов” “О сайте”


предыдущая главасодержаниеследующая глава

А. И. ЯКОВЛЕВ. У ЧЕХОВА В МЕЛИХОВЕ

(Печатается по тексту первой публикации: Русские ведомости, 1909, № 190, 2 июля, подпись: А. Фамилия автора была раскрыта только через 70 лет (см. публикацию воспоминаний А. И. Яковлева в «Литературной России», 1980, № 4, 25 января). Яковлев Алексей Иванович (1878 - 1951), историк, доцент, после революции профессор Московского университета, член-корреспондент Академии наук. Сын известного просветителя чувашского народа И. А. Яковлева, друга семьи Ульяновых. А. И. Яковлев - автор воспоминаний о встречах с В. И. Лениным).

Во вторник на Святой 1897 года, ясным апрельским утром, мы собрались в гости к А. П. Чехову и взяли на Курском вокзале билеты до Лопасни (А. И. Яковлев с товарищем П. И. Никашиным посетили Чехова в Мелихове, когда они были студентами первого курса Московского университета).

Прошел слух, что Чехов болен и лежит в клинике. Я пошел на Девичье поле справиться в клиниках и узнал, что к Пасхе он выписался и уехал к себе в Лопасню.

Чехова как человека тогда знали мало, и мы, студенты первого курса, его горячие поклонники, воображали себе его одиноким доктором земской больницы, пишущим свои рассказы в свободные от службы часы.

Далеко за полдень поезд наш остановился у Лопасни. Напрасно спрашивали мы мужиков-извозчиков, толпившихся около заднего крыльца станции, где здесь больница и где живет доктор Чехов. Никакой больницы близко не было. Где же Чехов?

На помощь нам явился вышедший с вокзала с сумкой через плечо кучер:

- Вы к Антону Павловичу? Пожалуйте, я вас довезу.

- А где же живет Антон Павлович?

- Недалече, верст двенадцать, больше не будет.

- Двенадцать?! Как быть? Ехать - значит попасть к Антону Павловичу под вечер. Поедем! К ночи вернемся в Лопасню.

Мы наняли тарантас и вслед за чеховским почтальоном потянулись рысью чрез желтые глинистые бугры и овражки, поросшие березняком и осиной.

Ехали долго. Когда в сумерках показались деревья усадьбы и ворота длинной изгороди из жердей, на небе успел уже прорезаться молодой месяц. Дул сильный ветер, закат густо покраснел, и стало холодно.

Подъехав к усадьбе, мы поняли, что Антон Павлович живет не в больнице, а в усадьбе, и не один, как нам показалось.

Как вторгнуться в это время в чужую семью? Почтальон исчез в глубине сеней с разноцветными стеклами в боковых окнах. На крыльце показалась темная фигура:

- Милости просим!

Мы вошли. Нас ввели в столовую. В комнате находилось много народа. Там были отец Антона Павловича, его мать, сестра, братья, гости. Кто-то только что перед нами приехал со станции (В этот день, 15 апреля 1897 г., отец Чехова Павел Егорович записал в своем дневнике: «Приехали Селиванова и два студента. Был Семенкович» (ЦГАЛИ)); шел оживленный разговор. Нас сейчас же усадили за стол, заставили пробовать пасху, куличи, домашнюю наливку.

Около нас села девушка с ласковыми глазами, похожими на глаза Антона Павловича, - Мария Павловна.

Она объяснила нам, что Антоша после заката уходит к себе, - она показала закрытую дверь. Сидеть долго ему вредно.

- Для вас Антоша, может быть, сделает исключение. Вы - приезжие.

Мария Павловна исчезла в кабинете Антона Павловича.

- Антоша просит вас остаться до завтра, а сегодняшний вечер проведете с нами.

Из столовой перешли на балкон. Ветер продолжал дуть, на небе проступили яркие звезды. Лиц в темноте не было видно. Говорили о многом, больше всего с волнением и нежностью об Антоне Павловиче.

- А ведь как бы не было дождя. Давеча мальчишки убили ужа, и Антоша предсказывал.

- Антон Павлович? - изумился мой спутник.

- А вы думаете, Антоша не говорит глупостей? Еще какие! - любовно сказала Мария Павловна.

Спать нас повели в садовый павильон.

Проснувшись часов в шесть, я не понял сразу, где я. Когда я вспомнил, как мы вчера, незваные и непрошеные, нечаянно забрались в дом к Чехову, меня охватило чувство стыда. Я оделся и сел на постели в самом мрачном раздумье.

Дверь в переднюю павильона открылась, послышались шаги. В комнату вошел высокий человек в ватном пальто и мягкой шляпе. Увидев меня уже одетым, он подошел ко мне, подал широкую руку и заговорил со мной так, точно мы виделись только вчера и были давно знакомы.

Я ожидал увидеть Антона Павловича слабым, медлительным, скучающим, а увидал его бодрым, энергичным, с твердой и быстрой походкой, спокойным, уверенным голосом и улыбкой на губах.

- Если вы ничего против не имеете, пойдемте, господа, в сад.

Мы вышли на правильные аллеи молодого яблоневого сада. За деревьями, вправо от дома, курился маленький прудок, за прудком была деревня. Кругом - все тот же суглинок, овражки, перелески, луговины - пейзаж Левитана.

Кто-то из нас заметил это.

- Да, да, - сказал Антон Павлович,- а вы знаете его? Какой это сильный, могучий талант.

- Читали вы, Антон Павлович, недавнее письмо Л. Н. Толстого к либералам (В мае 1896 г. Л. Н. Толстой получил коллективное письмо членов петербургского Комитета грамотности с просьбой высказаться по поводу закрытия правительством комитетов грамотности. Ответ Толстого, переросший в статью, нелегально распространялся в России в списках под названием «К либералам». В 1897 г. ответ Толстого был издан В. Г. Чертковым в Лондоне) и какого вы мнения о наших студенческих волнениях?

- Университетские движения, по-моему, - сказал Антон Павлович, - вредны, вредны тем, что оттягивают и губят много сил понапрасну. Каждое такое волнение сокращает силы интеллигенции. Этих сил так мало, обходятся они так дорого, столько их пропадает и без всяких университетских волнений, что незачем заботиться об увеличении числа жертв, уносимых жизнью. Надо работать и работать, - с оттенком горечи заговорил А. П.- Дела много, бесконечно много. Надо бороться с темными силами здесь, на месте, бороться с нуждой, невежеством и теми, для кого невежество выгодно... (Студенческие волнения происходили осенью 1896 г. Первоначальным поводом послужило назначение на медицинский факультет нежелательного профессора Попова. Сходки студентов были сорваны, и зачинщики арестованы. Вступившегося за студентов профессора Эрисмана удалили из университета. Тогда студенческий «Союзный Совет объединенных землячеств» обратился к студентам с воззванием, в котором указывал на то, что «современный университетский режим есть лишь частичное проявление общегосударственной политики. Борясь против насилия и произвола университетского начальства, студенчество будет закаляться и воспитываться для политической борьбы с государственным режимом». Было организовано вторичное выступление уже «с политической окраской», которое повлекло за собой массовые аресты студентов. Тюрьмы не вмещали всех арестованных. Появилась угроза закрытия университета. По ходатайству университетской администрации виновность студентов была разделена на три категории - для второй и третьей аресты заменили дисциплинарными взысканиями. Организаторы и руководители заключены в тюрьмы. В это же время (в феврале 1897 г.) общество было взволновано смертью петербургской курсистки Ветровой, арестованной по подозрению в сношениях с типографией народовольцев. Не выдержав тяжелых условий заключения в Петропавловской крепости, она облилась керосином из лампы и подожгла себя. В разговоре с корреспондентом газеты «Киевлянин» Чехов назвал студенческое движение «несерьезным» (Киевлянин, 1904, № 186, 7 июля), а посетившему его в 1901 г. Н. А. Рубакину сказал, что поверит в революцию только тогда, когда ее станут делать люди не моложе сорока лет» (Записки Н. А. Рубакина, ГБЛ).

Разговор перешел на литературную работу. Мой спутник (Павел Александрович Никашин, студент юридического факультета Московского университета) был немного причастен к ней и стал жаловаться на те трудности, с которыми приходится встречаться в поисках труда.

Чехов улыбнулся улыбкой спокойной и ласковой, улыбкой старшего брата на детскую жалобу.

- А вы пробуйте, - сказал он,- носите в разные редакции, посещайте ученые общества, составляйте отчеты о заседаниях. Я начинал так. Важна привычка к работе, знакомство с техникой дела. Постепенно войдете в круг этой профессии, перезнакомитесь с людьми, завяжете отношения. Хорошо было бы основать студенческую газету, в которой участвовало бы побольше молодежи. Пусть получают по две копейки со строчки - что за беда! Зато скольких может увлечь этот труд.

- Антон Павлович, можно вам задать один вопрос... Есть что-нибудь реальное в фабуле «Рассказа неизвестного человека»?

Антон Павлович засмеялся.

- Да, кое-что, кажется, есть. Только я не совсем твердо помню содержание этого давнишнего рассказа.

- А профессор в «Скучной истории» - это Бабухин?

- Нет, это лицо собирательное, хотя много взято с Бабухина.

Чехов засмеялся своим милым смехом и спросил, знаем ли мы А., издателя или редактора одного теперь прекратившегося толстого журнала.

- Как его провели! - смеялся он недавней истории с посмертным стихотворением Кольцова, присланным в этот журнал и помещенным в нем в качестве любопытной находки. Стихотворение было поддельное, и акростих первых букв каждой строки составлял фамилию издателя и не особенно лестный эпитет к ней (Стихотворение, стилизованное под А. В. Кольцова, было напечатано в «Русском слове» (1896, № 247, 15 октября), редактором-издателем которого был А. А. Александров. Первые буквы стихотворения составляли фразу: «Александров дурак»).

- Антон Павлович, вы встречались с Л. Н. Толстым?

- Как же, встречался, когда я лежал в клиниках, он был у меня. А раньше я был у него в Ясной Поляне (См. коммент. 33 в восп. Щеглова, с. 642. Чехов был у Л. Н. Толстого в Ясной Поляне 8 и 9 августа 1895 г).

Антон Павлович рассказал нам свое посещение Толстого и вспомнил, как Л. Н. тотчас же по их приезде (Чехов был не один, дело было ранним утром) повел их купаться, и первый разговор у них происходил по горло в воде.

Мы сидели на лавочке в конце аллеи. Солнце поднялось и стало греть. Около нас на песке с сосредоточенным видом вертелись две маленькие таксы Антона Павловича - Бром и Хина. Позвали в столовую к чаю. На этот раз в столовой были мы втроем да только что вставшая Мария Павловна. Антон Павлович продолжал разговор о студенческой газете.

- А. П., как вы пишете? Так же по многу раз переписываете, как Толстой, или нет?

А. П. улыбнулся.

- Обыкновенно пишу начерно и переписываю набело один раз. Но я подолгу готовлю и обдумываю каждый рассказ, стараюсь представить себе все подробности заранее. Прямо, с действительности, кажется, не списываю, но иногда невольно выходит так, что можно угадать пейзаж или местность, нечаянно описанные...

Чтобы поспеть на утренний поезд, надо было ехать. Мы стали собираться и хотели пойти искать лошадей на деревне, но А. П. настоял, чтобы ехали мы на его лошади.

- Кучер вас довезет до усадьбы нашего «свирепого» соседа С. Я вам дам записку, и С. даст вам лошадь. На ней вы доедете до Лопасни (В. Н. Семенкович жил в Васькине, по пути из Мелихова в Лопасню. Упоминаемая записка, написанная рукою М. П. Чеховой, сохранилась среди писем Семенковичу (ЦГАЛИ)).

Пока запрягали, А. П. позвал нас к себе в кабинет. Это была узкая продолговатая комната с низкими окнами, очень просто обставленная и аккуратно прибранная. На письменном столе, поставленном поодаль от стен, лежал французский медицинский журнал. Из окна позади стола виднелся за деревьями прудок. На стене висел странный рисунок «Волшебный театр», похожий на иллюстрацию к Эдгару По. Одинокие руины и кругом лес, тускло освещаемый сквозь тучи луной.

А. П. подвел нас к низенькому шкафу, достал с полки кучку лежавших на ней томиков своих сочинений суворин-ского издания и предложил нам выбрать, кому что понравится. Мой спутник потянулся к «Хмурым людям», а я - к «Палате № 6» (Экземпляр «Палаты № 6» с надписью: «Алексею Ивановичу Яковлеву, 97.16/IV. Мелихово» находится сейчас в Московском Доме-музее А. П. Чехова, куда был передан сыном А. И. Яковлева. Вероятно, такая же надпись была сделана на книге «Хмурые люди», подаренной П. Никашину. По возвращении в Москву Павел Никашин писал Чехову (19 апреля 1897 г.): «Глубокоуважаемый Антон Павлович! Позвольте от души выразить Вам благодарность за то радушие, с которым Вы нас приняли. Есть люди, которых хочется полюбить при первом же знакомстве, а когда расстанешься с ними - любить еще сильнее, и делается грустно. Это - Вы и Ваше семейство. Простите нам нашу шероховатую и тяжелую назойливость: мы так неопытны и так Вас любим, что не умели быть сдержанными. Будьте добры, передайте Вашему семейству наши пожелания всего хорошего. От души желаю Вам здоровья и счастья, чтоб Ваш талант рос все выше и выше! Глубоко Вас уважающий Пав. Никашин» (ГБЛ)).

А. П. надел пенсне и сел к столу. Лицо его сделалось внимательным, таким, каким он снят на портретах последнего времени. Он спросил наши имена и своим мелким, кругловатым почерком надписал обе книжки, пометил время и место: 97, 16/IV, Мелихово.

Подали лошадь, надо было ехать. А. П. вышел с нами на крыльцо.

- А. П., может быть, в Москве, по пути, завернете и к нам?

- А где вы живете?

А. П. записал наши адреса в книжечку.

- Спасибо. Непременно.

В соседней усадьбе нас приняли очень ласково, и «свирепый» сосед дал нам лошадь, запряженную в беговые дрожки.

Антона Павловича я больше не встречал.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Яндекс.МетрикаРейтинг@Mail.ru
© Злыгостева Надежда Анатольевна - подборка материалов, оформление; Злыгостев Алексей Сергеевич - разработка ПО 2001–2014
При копировании материалов проекта активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://apchekhov.ru "APChekhov.ru: Антон Павлович Чехов"