С. Д. БАЛУХАТЫЙ. ДРАМАТУРГИЯ ЧЕХОВА

I

Овладевая огромным культурным наследием прошлого, советская общественность не могла пройти мимо творчества Чехова, замечательного бытописателя недавнего прошлого нашей страны. Вполне закономерен тот факт, что со времени, когда мы вступили в полосу культурной революции, когда борьба за нового человека привела к решительному искоренению основ старого быта и старой психики, задачам культурной революции ответило прежде всего литературное творчество Чехова. За последние годы впервые было издано полное собрание его сочинений; его произведения в виде однотомников, сборников рассказов и отдельных публикаций расходятся в стотысячных тиражах; рассказы и пьесы Чехова включаются в школьные программы; возобновляются постановки его пьес в ряде ведущих театров; инсценируются для театра и кино его повести; в нашей газетной фельетонной публицистике не редко встретить ссылку на образ, художественную деталь, меткое слово, заимствованное из произведений Чехова. Все это говорит об исключительно широком внимании советского читателя и зрителя к богатому литературному наследию Чехова, о своеобразном "возрождении" Чехова в наши дни. Причина этого явления прежде всего в огромной познавательной силе художественных образов Чехова, в свойстве его произведений - сочетать конкретную жизненную правду наблюдений с большим обобщением этих наблюдений в типичном образе, в яркой характеристике, в синтетической картине. По определению М. Горького "В рассказах Чехова нет ничего такого,- чего бы не было в действительности. Страшная сила его таланта в том, что он никогда не выдумывает от себя, не изображает того, чего нет на свете, но что может быть хорошо, может быть желательно". В этом объективном художественном показе огромной правды жизни, закрепленной писателем в исключительно рельефных, характерных образах правды, той правды суровой действительности недавнего исторического прошлого, - эпохи царизма, - и заключено высокое значение для наших дней творчества Чехова.

Чехов изображал преимущественно "средние" пласты социальной действительности и "средний" культурный ее слой: мещанина, мелкого буржуа, беднеющего дворянина, сельского и городского служилого интеллигента. На этих "средних" элементах, на их переживаниях и судьбе, Чехов сумел показать основные контуры "обыкновенной" жизни в рамках необычайно тяжелой действительности, каковой была душная социальная атмосфера дореволюционного прошлого. Чехов довел до поразительного совершенства изображение этой обыкновенной жизни, а так как социальная и личная жизнь, современная писателю в эти черные годы правительственной и общественной реакции, поражала своей идейной убогостью, общественной растерянностью, личной опустошенностью, то и произведения Чехова потрясали своей, как казалось в те годы, безысходной правдой. Чехов поразительно тонко чувствовал трагизм мелочей жизни, и оттого он сумел, по определению М. Горького, "так беспощадно правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины".

Но не только этим объективным, реалистически точным изображением своей современности интересен и дорог нам Чехов. Обаяние его творчества - в основной, проникающей весь его творческий путь, тенденции. Тенденция эта сводится к тому, что писатель, рисуя нам в своих изумительно правдивых картинах и образах тусклую действительность своей эпохи, не примиряет нас с этой действительностью, но заставляет верить в необходимость и возможность других форм жизни, других людских отношений. Чехов дает только негативное изображение жизни, но за его художественными снимками мы легко угадываем тот позитивный, нормальный социальный строй, который внутренне всегда желал видеть писатель. Чехов требовал, чтобы писатель был реалистом, то есть писал жизнь такою, какая она есть, но чтобы при этом каждая его строчка была пропитана, как соком, сознанием цели; чтобы за жизнью, какая есть, чувствовалась еще та жизнь, какая должна быть. Современник и бытописатель эпохи "безвременья", полосы жуткой реакции русской истории, Чехов не впал в мировоззренческий или социальный пессимизм, что было характерным явлением в среде интеллигенции, и не ушел в область "чистого искусства", как многие его сотоварищи по перу, но оставаясь всегда в сфере земных дел, вынес из недр реакции 80-х годов и принес к знаменательным предреволюционным дням начала 900-х годов твердую уверенность в возможность лучшей жизни для лучшего человека. Эта бодрая нота крепла в творчестве Чехова с годами все. больше и больше, и она отепляет в нашем восприятии тот серый фон минувшей жизни, который многообразно был воспроизведен им в своих рассказах, повестях, пьесах, фельетонах, статьях, очерках. Лучшей иллюстрацией к нашей характеристике явится очерк, хотя бы и краткий, творческого и общественного пути писателя.

Антон Павлович Чехов - внук крепостного и сын торговца бакалейным товаром - родился 29 (17) января 1860 г. в Таганроге, в портовом городе на берегу Азовского моря. Все свое детство и далее гимназические годы Чехов провел в этом городе, который сыграл в дальнейшем большую роль в его литературном творчестве. Мы мало знаем об обстановке, в которой протекало детство Чехова, но впоследствии он вспоминал о том, что "родился, вырос, учился и начал писать в среде, в которой деньги играют безобразно большую роль" (1881 г.), что в детстве получил "религиозное образование и такое же воспитание - с церковным пением, с чтением апостола и кафизм в церкви, с исправным посещением утрени, с обязанностью помогать в алтаре и звонить на колокольне. И что же? Когда я теперь вспоминаю о своем детстве, то оно представляется мне довольно мрачным; религии у меня теперь нет" (1892 г.).

В Таганроге Чехову удалось наблюдать разнообразную галлерею типов обывателей, густую мещанскую среду, ее пестрый буржуазно-торговый и интеллигентный слой, - и здесь впервые пробудился у будущего писателя интерес к литературе и к театру: раннее чтение художественной литературы, писание гимназистом первых своих произведений, усердное посещение театра. Жизнь обывателей, впечатления отдельных мест города послужили Чехову в дальнейшем материалом для ряда его

произведений, как "Огни", "Ионыч" и др. Окружающие Таганрог степные места, неоднократно посещаемые Чеховым, также отразились в темах, сюжетах и образах таких его произведений, как "Счастье", "Степь", "Свирель" и др.

Когда Чехов был еще в старших классах гимназии, его, обедневшая в результате упадка торговли в городе, семья переселилась на жительство в Москву, и Чехов в течение трех лет остается в Таганроге один, добывая себе средства репетиторством. В эти годы самостоятельной его жизни, видимо, и формировался в своих внутренних интересах ранний Чехов.

В одном из писем Чехова 1876 г, Чехова (1876 г.)т когда он был гимназистом 5-го класса, мы найдем упоминание о чтении им Сервантеса, Шекспира, Тургенева. Гончарова и критические замечания о Бичер Стоу; здесь же он дает советы своему корреспонденту (двоюродному брату) не унижать свою личность, не считать ее "ничтожной": "Среди людей нужно сознавать свое достоинство. Ведь ты не мошенник, честный человек? Ну и уважай в себе честного малого и знай, что честный малый не ничтожность".

В 1879 г. Чехов кончает гимназию и, уехав в Москву, поступает на медицинский факультет университета. Все последующие годы Чехов сочетает занятия в университете, требующие серьезного внимания именно на данном факультете, с исключительно разнообразной и обширной литературной работой, являющейся подчас единственным источником существования всей семьи Чеховых. Печатался Чехов почти во всех юмористических журналах того времени, работая в темах и в стиле, принятых в этих журналах.

В 80-е годы, в эпоху тяжелого политического гнета и необычайно строгих цензурных утеснений, русская журналистика в "малой прессе", т. е. в практике еженедельных изданий, пошла по пути "развлекательной" литературы, мелкого юмора, комических зарисовок бытовых фигур и положений, без каких бы то ни было попыток политической или широко-общественной сатиры. Эта журнальная практика наложила свой отпечаток и на творчество раннего Чехова, усердного поставщика самых разнообразных по форме и темам произведений для журналов "Стрекоза", "Будильник", "Осколки" и мн. др. Здесь мы найдем рассказы, анекдоты, остроты, подписи под рисунками, пародии, фельетоны, рецензии, бытовые очерки. "Юмористическая" работа Чехова в общем не была общественно высоко значимой. И это потому, что эпоха политической и общественной реакции 80-х годов в условиях лихорадочного развития капитализма с его хищническими тенденциями наложила свой неизгладимый отпечаток на Чехова, талантливого представителя мелкобуржуазной интеллигенции, которая не нашла широкого применения своей деятельности, не определила четко своего общественного места и своей общественной роли.

В этой общественно-политической обстановке Чехов обратился к мелочам обыденной застойной жизни, к характеристике многочисленных представителей мещански-буржуазного мира. Но в житейских бытовых проявлениях этой жизни пытливый ум писателя привык искать те социальные противоречия, которые, по его представлению, препятствовали установлению справедливых социальных форм жизни, мешали созданию образа гармоничного человека. Чехов научился глубоко вскрывать в наблюдаемых им общественных явлениях все пошлое, мещанское, лживое, самоуверенное, раболепствующее, двойственное, несправедливое, неустроенное. Предъявляя к жизни высшие требования, стремясь очистить современного ему человека от всякой личной и бытовой скверны, Чехов неустанно обнажал мелкого человека от того, что мешает ему сделаться простым и внутренно свободным. У Чехова, сквозь внешне комическую ткань его ранних рассказов, сквозь юмористическую их основу всегда видно разоблачение темных "основ" быта и психологии современника, всегда чувствуется упорная обличительная тенденция писателя, острая ненависть его к мерзостям жизни. Вот почему социально-этическая направленность всего дальнейшего творчества Чехова имела своим истоком ранний и именно "юмористический" период литературной его деятельности.

Одновременно, окончив в 1884 г. медицинский факультет, Чехов приступает к врачебной практике и задумывает писание научного труда "Врачебное дело в России", оставленного им в стадии собирания материалов. И в дальнейшем Чехова не покидает интерес к чисто научной работе; яркий пример тому - предпринятая им позднее (1890 г.) работа по изучению быта каторжан на острове Сахалине.

Следует отметить, что совмещение интересов научных и художественных имело для Чехова огромное значение при выработке им своего реалистического художественного метода.

Сам Чехов по этому поводу говорил так: "Не сомневаюсь, что занятия медицинскими науками имели серьезное влияние на мою литературную деятельность; они значительно раздвинули область моих наблюдений, обогатили меня знаниями, истинную цену которых для меня, как для писателя, может понять тот, кто сам врач; они имели также и направляющее влияние и, вероятно, благодаря близости к медицине мне удалось избегнуть многих ошибок. Знакомство с естественными науками, научным методом всегда держало меня на стороже, и я старался, где было возможно, соображаться с научными данными, а где невозможно, - предпочитал не писать вовсе" (1899 г.).

Все развивающаяся наблюдательность Чехова над мещанским бытом, внимание к человеческим характерам и к условиям проявления этих характеров в той или иной социальной среде, работа над тонким психологическим рисунком не могли мириться у Чехова с ограниченной в темах и в стиле практикой писателя-юмориста, и Чехов для своих бытовых и психологических рассказов находит новую читательскую аудиторию: с 1885 г. он печатается в "Петербургской газете" - весьма распространенном в те времена издании. Рассказы этих лет Чехов объединил затем в сборнике "Пестрые рассказы" 1886 г., вызвавшем обширную и вполне доброжелательную к автору критическую литературу.

К середине 80-х годов Чехов делается заметной фигурой в литературной среде, и литературные данные молодого писателя приводят его к сотрудничеству в крупнейшей консервативной газете "Новое время". В этой газете в первые же годы своей работы в ней (1886 - 1887гг.) Чехов поместил ряд рассказов на реалистически-бытовой основе, с метким психологическим рисунком, рассказов, обративших на себя внимание виднейших писателей (Д. Григорович, В. Короленко, А. Плещеев, И. Щеглов и др.), высказавших свое восхищение талантом Чехова в письменном обращении и при личном знакомстве с ним. Работа в "Новом времени" положила также начало близкому знакомству Чехова с его редактором-издателем А. Сувориным, влиятельным в то время консервативным фельетонистом и публицистом, - знакомству, связанному с взаимным обменом мнений по разнообразным вопросам литературы и общественности, отраженным в их обширной многолетней переписке.

К этому времени Чехов осознает "литературную мелкость" своей ранней работы, когда он, по его словам, писал "наотмашь", "безмятежно", "небрежно", - "как репортеры пишут свои заметки о пожарах, так я писал свои рассказы: машинально, полубессознательно, ни мало не заботясь ни о читателе, ни о себе самом" (1886 г.). Все более усиливается критико-обличительный тон Чехова как подбором соответствующих образов в его художественных произведениях, так и в прямых его высказываниях в письмах. Чехов в эти годы стоял на позиции художественного объективизма, когда писатель, отрешившись от субъективного житейского взгляда на вещи, описывает жизнь в ее неприкрытой наготе. Чехов говорил: "Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какова она есть на самом деле. Ее назначение - правда безусловная и честная". Но объективизм не отожествлялся Чеховым с плоским эмпиризмом, не означал отсутствия у автора своего отбора типичных явлений, не приводил к отказу от рельефной словесной формы, от образов, согретых живым авторским чувством. Чехов обычно восставал против писателей "холодно-циничных в душе и в жизни", против эгоистов и пустых людей, чуждых интересов общественной жизни, и неоднократно утверждал, что задача литературы - если не разрешить, то правильно поставить вопросы, волнующие общество. "Художник наблюдает, выбирает, догадывается, компанует - уж одни эти действия предполагают в своем начале вопрос; если с самого начала не задал себе вопроса, то не о чем догадываться и нечего выбирать" (1888 г.). Был у Чехова в эти годы и свой выработанный взгляд на окружающую социальную и бытовую действительность, взгляд, который предопределил выбор им объектов и тем для своих художественных зарисовок. Так, он говорил неоднократно, что "насколько я понимаю порядок" вещей, жизнь состоит только из ужасов, дрязг и пошлостей, мешающихся и чередующихся" (1886 г.), что современный "человек забит и заколочен до отупения судьбой" (1891 г.), что "нет ничего пошлее мещанской жизни с ее грошами, харчами, нелепыми разговорами и никому ненужной условной добродетелью" (1892 г.), что "провинция затягивает нервных людей, отсасывает у них крылья" (1899 г.). И его оценки литературной среды и читательской публики, а также представителей партийной интеллигенции были резко отрицательными. Не видя просвета в окружающем его общественном мраке, не чувствуя биения живой жизни в том отупении, которое овладело обществом 80-х годов, Чехов выдвинул в эти годы свою социально-этическую платформу, в которой первое место отводилось уважению человеческой личности, борьбе за лучшее человеческое достоинство. Чехов говорил: "Я боюсь тех, кто между строк ищет тенденции и кто хочет видеть меня непременно либералом, или консерватором. Я не либерал, не консерватор, не постепеновец, не монах, не индии-ферентист. Я хотел бы быть свободным художником - только, и жалею, что бог не дал мне силы, чтобы быть им. Я ненавижу ложь и насилие во всех их видах. Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках; я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи... Потому я одинаково ,не пихаю ,особого пристрастия ни к жандармам, ни к молодежи. Фирму и ярлык я считаю предрассудком. Мое святое святых - это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, , любовь и абсолютная свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались. Вот программа, которой я держался бы, если бы выл большим художником" (1888 г.).

(В книге-источнике отсутствуют страницы: 17-18)

Успех Чехова-писателя, все усиливающееся внимание к каждому новому его произведению, широкое распространение его рассказов в ряде сборников ("В сумерки" 1887 г., "Рассказы" 1888 г., "Хмурые люди" 1890 г.), увеличивающийся круг знакомства с литераторами - привели к тому, что Чехов был вынужден перейти от писания небольших рассказов - от формы, в которой он уже к этим годам достиг высокого совершенства - к писанию крупных произведений и к сотрудничеству в "толстых" журналах. Повестью "Степь" (1888 г.) в журнале "Северный вестник", редактируемом в те годы поэтом А. Плещеевым, Чехов начал печатание ряда больших своих произведений ("Огни"; позднее: "Скучная история", "Жена" и др.), перейдя с 1893 г. в журнал "Русская мысль" - орган либеральных кругов ("Палата № 6"; позднее "Рассказ неизвестного человека", "Три года" и др.).

Посвященные обычно трактовке значительных психологических или социальных вопросов, повести эти вызвали разнообразные, подчас крайние и противоположные, оценки литературного дарования Чехова.

Параллельно с ростом литературного мастерства у Чехова меняются общественные вкусы: отходя постепенно от сотрудничества в консервативном "Новом времени", Чехов переходит в начале 90-х годов к работе в либеральной газете "Русские ведомости" и окончательно прикрепляется к "Русской мысли", до этого оцениваемой им крайне отрицательно. Отказ Чехова от работы в юмористических журналах, писание крупных произведений со значительными темами, широкое внимание критики к его творчеству были поняты Чеховым как серьезные этапы в его литературном и личном пути. Чехов осознает себя как литератор-профессионал с определенными задачами и с социальным наполнением своего творчества. Рост писательского дарования был неразрывно связан с ростом личности. Вот почему именно в эти годы Чехов мог так характеризовать свое личное раскрепощение: "Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без калош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и богу и людям без всякой надобности, только из сознания своего ничтожества - напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая..." (1889г.).

В 1888 г. Чехов получил пушкинскую премию, присуждаемую Академией наук за лучшее беллетристическое произведение. Чехов оценил премию, как явление, имеющее не личное, но принципиальное литературно-общественное значение: писатель, начавший с газетной работы, "проложил дорогу в толстые журналы". По его убеждению, высказанному по этому поводу, - "Все мною написанное забудется через 5-10 лет; но пути, мною проложенные, будут целы и невредимы - в этом моя единственная заслуга" (1888 г.).

Общественная совесть Чехова подсказывает ему в эти годы выполнение значительного и ответственного дела: в 1890 г. с целью изучения быта заключенных-каторжан Чехов едет на остров Сахалин. Чехов считал, что изучение колонизации из преступников, знакомство с Сахалином, "местом невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек вольный и подневольный" - обязательно для русского культурного об-

Можно утверждать с полной категоричностью, что на протяжении всей своей жизни Чехов участвовал в активной общественной работе, а его письма свидетельствуют о том, что общественные вопросы дня были постоянно в поле его внимания. В этом сказалась как живая заинтересованность Чехова текущей современностью, так и его глубокая уверенность в том, что усилия отдельных лиц могут содействовать очевидному прогрессу страны, народа.

В первые годы своей литературной и общественной деятельности Чехов подобно многим представителям мелкобуржуазной интеллигенции 80-х годов, растерявшихся перед правительственной реакцией, утверждал, что "революции в России никогда не будет" (1888 г.), что ,,политики у нас нет, в революцию мы не верим" (1892 г.) и всю свою энергию, весь свой общественный темперамент Чехов вкладывал в делание "малых дел" культуры. Но уже с конца 90-х годов под очевидным влиянием роста капитализма и революционного рабочего движения Чехов будет говорить о том, что в России "скоро будет конституция, без конституции уж больше нельзя". Совсем реформистски звучат и такие слова Чехова 1899 г. по поводу студенческих беспорядков: "Дайте свободу печати и свободу совести, и тогда наступит вожделенное спокойствие, которое, правда, продолжалось бы не особенно долго, но на наш век хватило бы".

В ткань художественных произведений писателя последних лет вставлены и более радикальные социальные требования" вроде: "Главное - перевернуть жизнь, а все остальное не нужно" ("Невеста" -1903 г.) или: "Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие/ предубеждение к труду, гнилую скуку. Я буду работать, а через какие-нибудь 25-30 лет работать будет уже каждый человек. Каждый!" (слова Ту-зенбаха в "Трех сестрах" - 1901 г.).

Наличие этих высказываний говорит о том, что Чехов был не только либеральным культурником, умеренным прогрессистом, но что идеологические воззрения Чехова последних лет характеризуются тем "бессознательным смешением демократических и примитивно-социалистических идей", которое Ленин наблюдал в предреволюционные годы у разночинной интеллигенции с "совершенно неустановившимся миросозерцанием" (см. его статью "Задачи революционной молодежи" 1903 г.).

В художественной своей деятельности Чехов в 90-х годах сосредоточил преимущественное внимание на живописании интеллигентного слоя людей в тогдашних провинциальных условиях их жизни, на их субъективных самоощущениях и на их взаимоотношениях с окружающей средой. Попутно Чехов обсуждал в этих произведениях значительные общественные темы или раскрывал сложные психологические задачи. Типичное для Чехова идейно-психологическое содержание его произведений 90-х годов сводится к немногим, но постоянно разрабатываемым темам.

Вспомним некоторые из повестей и рассказов этого времени. В повести "Дуэль" (1891 г.) Чехов в образе Лаевского дал резко-обличительный анализ помыслов и поступков интеллигента-либерала, вскрыл пустоту и пошлость интеллигентном жизни, ее лживость, осознание ею своего банкротства. Лаевский считает, что: "Причина крайней распущенности и безобразия, видите ли, лежит не в нем самом, а где-то вне, в пространстве", что "его распутство, необразованность и нечистоплотность составляют явление естественно-историческое, освященное необходимостью, что причины тут мировые, стихийные". Более общая обличительная характеристика дана в словах повести: "Племя рабское, лукавое, в десяти поколениях запуганное кнутом и кулаком; оно трепещет, умиляется и курит фимиамы только перед насилием...". "И непременно критикует - рабская черта! Ты прислушайся: людей свободных профессий ругают чаще, чем мошенников - это оттого, что общество на три четверти состоит из рабов, из таких же вот макак. Не случается, чтобы раб протянул тебе руку и сказал искренно спасибо за то, что ты работаешь". Чехов проводит в повести мысль о борьбе насилием, прямым искоренением таких личностей, как Лаевский, о необходимости указывать обществу на тот "страшный вред, каким угрожает ему и будущим поколениям" существование Лаевских. По мысли Чехова жизнь свою интеллигенция строит на непрерывной лжи; все обман: гуманность, университет, служение обществу. ,,Это тоже обман, потому что на службе он ничего не делал, жалованье получал даром и служба его - это гнусное казнокрадство, за которое не отдают под суд". ,,Истина не нужна была ему и он не искал ее, его совесть, околдованная пороком и ложью, спала, или молчала; он, как чужой, или нанятый с другой планеты, не участвовал в общей жизни людей, был равнодушен к их страданиям, идеям, религиям, знаниям, исканиям, борьбе, он не сказал людям ни одного доброго слова, не написал ни одной полезной, не пошлой строчки, не сделал людям ни на один грош, а только ел их хлеб, пил их вино, увозил их жен, жил их мыслями и, чтобы оправдать свою презренную, паразитную жизнь перед ними и самим собой, всегда старался придавать себе такой вид, как будто он выше и лучше их. Ложь, ложь и ложь..." Повесть обличает ,,невежественных, черствых сердцем, алчных до наживы, попрекающих куском хлеба, грубых и неотесанных в обращении, плюющих на пол и отрыгивающих за обедом, и во время молитвы". "Ведь даже внешне порядочных людей так мало на свете!"

В рассказе ,,Страх" (1892 г.) показан страх героя рассказа перед жизнью. Жизнь страшна, нет ничего страшнее действительности, и герой рассказа болен боязнью жизни. Страшна главным образом обыденщина, от которой ,,никто из нас не может спрятаться". "Я неспособен различать, что в моих поступках правда и что ложь, и они тревожат меня; я сознаю, что условия жизни и воспитание заключили меня в тесный круг лжи, что вся моя жизнь есть не что иное, как ежедневная забота о том, чтобы обманывать себя и людей и не замечать этого, и мне страшно от мысли что я до самой смерти не выберусь из этой лжи". ,,Я вижу, что мы мало знаем и потому каждый день ошибаемся, бываем несправедливы, клевещем, заедаем чужой век, расходуем все свои силы на вздор, который нам не нужен и мешает нам жить, и это мне страшно, потому что я не понимаю, для чего и кому все это нужно". "Мне страшно смотреть на мужиков, я не знаю, для каких таких высших целей они страдают и для чего они живут. Если жизнь есть наслаждение, то они лишние, ненужные люди; если же цель и смысл жизни - в нужде и непроходимом, безнадежном невежестве, то мне непонятно, кому и для чего нужна эта инквизиция".

Тот же страх перед жизнью символизирован Чеховым в образе "человека в футляре" в одноименном рассказе 1898 г. "Человек в футляре" обобщен Чеховым до синтетического образа всей современной социальной действительности: "А разве то, что мы живем в городе и духоте, в тесноте, пишем ненужные бумаги, играем в винт - разве это не футляр? А то что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяг, глупых, праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор - разве это не футляр?"

Потрясающий образ социальной действительности, самодержавно-бюрократической России раскрыт Чеховым, как, известно в повести "Палата № 6" (1892 г.), повести, о которой Ленин, по словам А. И. Ульяновой-Елизаровой, при первом же ее чтении сказал: "Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ мне стало, прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6".

В "Крыжовнике" (1898 г.) Чехов дал жуткую картину российской обывательщины и бескультурья: "Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье..." Чехов уже сомневается в целесообразности прогрессивных мер и протестующе восклицает: "Свобода есть благо, говорил я, без нее нельзя, как без воздуха, но надо подождать. Да, я говорил так, а теперь спрашиваю: во имя чего ждать? Во имя чего ждать, я вас спрашиваю? Во имя каких соображений? Мне говорят, что не все сразу, всякая идея осуществляется в жизни постепенно, в свое время. Но кто это говорит? Где доказательства, что это справедливо? Вы ссылаетесь на естественный порядок вещей, на законность явлений, но есть ли порядок и законность в том, что я, живой, мыслящий человек" стою надо рвом и жду, когда он зарастет сам, или затянет его илом, в то время как, быть может, я мог бы перескочить через него или построить через него мост? И опять-таки, во имя чего ждать? Ждать, когда нет сил жить, а между тем жить нужно и хочется жить!" Общая мысль рассказа: "Человеку нужны не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа".

В рассказе "О любви" (1898 г.) говорится об отсутствии интересной красивой личной жизни, о грехе и добродетели в их ходячем смысле, о невозможности выйти из круга обычной, будничной обстановки, об условности буржуазного общества, заставляющей лгать и непозволяющей отдаться непосредственному чувству любви. ,,... Я признался ей в своей

любви, и со жгучей болью в сердце я понял, как ненужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить".

В ,,Даме с собачкой" (1899 г.) - тоска по лучшей личной жизни и неуменье оторваться от общепринятых условий буржуазного представления о браке для того, чтобы устроить эту личную жизнь. Анна Сергеевна - жертва исковерканной буржуазной морали. Гуров - типичный представитель пошлого буржуазного общества. "Какие дикие нравы, какие лица! Что за бестолковые ночи, какие неинтересные, незаметные дни! Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство, постоянные разговоры все об одном. Ненужные дела